The Economist: Количество безработных в Испании приближается к критической точке

Очереди возле бюро по трудоустройству в Испании никогда не были длиннее. Впервые с момента пересмотра закона о воинской службе в 2001 году, армия полностью укомплектована. Взять в руки оружие и рисковать подорваться на придорожной бомбе в Афганистане стало единственным решением вопроса для 4 миллионов безработных испанцев.

The Economist: Ловкач (прозвище Никсона) и доллар

Сможет ли Ричард Никсон чему-либо научить Барака Обаму в экономической дипломатии?
Словосочетание “Шок Никсона” не связано ни с отставкой президента Никсона в 1974 году в связи со скандалом в Уотергейте, ни с его бомбардировкой Камбоджи во время Вьетнамской войны или его смелым визитом в коммунистический Китай. Оно относится к экономической политике, которую он представил ничего не подозревающему миру 15 августа 1971 года. Президент заморозил заработные платы и цены на 90 дней для того, чтобы обуздать инфляцию, что закончилось конвертацией долларов в золото, а также он ввел новую “надбавку” или тариф в размере 10% от импорта.

Economist: Круговорот, наука и изменение климата

Решение вопросов по проблемам климата согласованы, но не потому, что наука точна, а именно потому, что она таковой не является.

Корректировка законодательной базы, прекратившаяся на 6 месяцев, снова показывает признаки жизни в Вашингтоне. На этой неделе сенаторы и промышленные группы обсуждали компромиссный законопроект по внедрению обязательного контроля за выбросами углерода. И, хотя зеленые активисты по всему миру ждали американских действий 20 лет, сейчас никто не спешит праздновать. Даже если обсуждение выльется в закон, то он будет лишь бледной тенью прошлых надежд.

The Economist: Япония. Апокалипсис, но не сейчас

Тревожное будущее финансовой системы Японии

Проклятием Кассандры было ее предупреждение, которому никто не верил. Вечные пессимисты на японском правительственном рынке облигаций получили не столь жестокую судьбу: их предупреждения были очень и очень ранними.

The Economist: Испуг стерлинга

Политическая неопределенность спровоцировала резкое падение фунта стерлинга

Валютные рынки могут очень быстро изменяться, когда трейдерам это необходимо, однако минувшее падение стоимости фунта примечательно. Когда рынки Лондона закрылись 26 февраля, фунт стоил $ 1.52 и €1.12. Стерлинг торговался чуть ниже, когда рынки снова открылись 1 марта, однако позднее утром он упал до $1.48 и €1.10. К вечеру фунт немного отыграл позиции, но все еще оставался ниже прошлого уровня, стоив $1.50 and €1.11 (смотрите график).

The Economist: Призрак, который преследует Европу

Спасение Греции не решит фискальных проблем в еврозоне
11 февраля министры финансов ЕС собрались в Брюсселе на двухдневный “неформальный” саммит с единственной повесткой дня: как наилучшим образом помочь Греции избежать дефолта, и, в тоже время, заверить рынки ценных бумаг в том, что другие страны еврозоны с существенным дефицитом бюджета, например Ирландия, Португалия и Испания, все еще безопасны.

The Economist: Выбираясь из долгов

Сокращение долгов в развитых странах только началось

Делевередж – это плохое слово во время болезненных процессов. Есть несколько вещей, которые значат для мировой экономики больше, чем когда-либо, речь о том, как быстро развитые страны смогут урезать свои долги. История говорит о том, что тяжелые финансовые кризисы обычно сопровождаются длиными периодами сокращения долгового бремени, во время которых кредитование падает по отношению к величине экономики. В это раз процесс повторяется. Банки стремительно сокращали балансы. Потребительское кредитование в США сокращалось 10 месяцев подряд, что является самым обширным и долгим падением за всю историю. Но как далеко может зайти этот процесс?

Economist: Великая Стабилизация

Рецессия была менее пагубной, чем ожидалось. Последствия будут более опасными, чем многие предполагали

В год, когда мировая экономика пережила самый глубокий спад со времен Второй Мировой Войны, эти события получили название “Великая Рецессия”. Противоположность же можно назвать “Великая Стабилизация”. 2009 год уникален не только из-за экстраординарного падения производства, но и тем, что удалось избежать катастрофы.

Двенадцать месяцев назад паника из-за банкротства Lehman Brothers подтолкнула рынки к коллапсу. Глобальная экономическая активность, начиная с промышленного производства и заканчивая внешней торговлей, падала даже быстрее, чем в начале 1930-х годов. Тем не менее, в этот раз, снижение было остановлено в течение нескольких месяцев, а развивающиеся экономики прошли этот процесс быстрее. Выпуск продукции в Китае, который прекращал рост, но никогда не падал, показал общегодовой рост почти на 17% во втором квартале. К середине года крупнейшие экономики мира (за исключением Великобритании и Испании) снова стали расти. Лишь несколько отстающих стран, таких как Латвия и Ирландия, все еще находятся в рецессии.